Вход
/
Регистрация
вход ДЛЯ пользователей

Вдохновение и голод. «Дикарь»

9 Ноября 2017

Жизнь знаменитого французского художника-постимпрессиониста Поля Гогена привлекает кинематографистов далеко не в первый раз. Образ Гогена воплощали такие известные актеры как Дэвид Кэррадайн, Энтони Куинн, Кифер Сазерленд, а также десятки не столь известных.

9.jpg

Ведь Гоген как персонаж появлялся не только в фильмах о самом себе. Но, пожалуй, впервые за фигуру художника крупным планом взялись на его родине во Франции. Роль живописца-бунтаря на этот раз исполнил Венсан Кассель, а выход фильма в прокат (достаточно ограниченный, но, тем не менее) органично вписался в череду фильмов этой осени, так или иначе посвященных искусству.

Для режиссера Эдуара Делюка этот фильм всего лишь второй в послужном списке. На всю биографию Гогена он решил не замахиваться, а захотел посвятить свой фильм лишь тому отрезку творческого пути художника, который по мнению многих искусствоведов стал самым оригинальным и знаковым, а именно — жизнь на островах французской Полинезии.

В 1891 году Поль Гоген решает покинуть родину по нескольким причинам, среди которых и беспросветная бедность, и невостребованность его работ, и утрата вдохновения, и пошатнувшееся здоровье, и душевная пустота. Оставив жену и детей, осудив апатию коллег по цеху, не пожелавших присоединиться к художнику в его поисках, Гоген отправляется в путешествие на Таити.

Всех, кто смотрел трейлер этого фильма, хочется предупредить, что в нем собраны самые динамичные моменты картины, а в целом Делюк пошел по пути киноразмышлений и полудокументального повествования: «Дикарь» — это типично европейский фильм, в котором нет американского желания героизировать, гипертрофировать и любой ценой удержать зрителя у экрана.

Если ориентироваться на безусловные шедевры вроде «Жажды жизни» (кинобиографии Ван Гога — фильме, в котором личность того же Гогена в исполнении Энтони Куинна играет немаловажную роль), красочные, яркие и эмоциональные, несколько экзальтирующие зрителя, и ожидать чего-то подобного от «Дикаря», то скорее всего испытаешь разочарование.

Но фокус в том, что упрощенная и деромантизированная реальность, оказывается неплохим источником трезвых размышлений и о характере Гогена, его поступках и выбранном образе жизни с точки зрения морали, а не только искусства, и о желании человека сбежать от себя в целом. Десакрализация идеи райских островов, на мой взгляд, явление необходимое в современном мире.

Лохмотья Гогена в фильме — неживописны, его больной и неухоженный вид —весьма отталкивает, природа острова, безусловно оригинальна, но по сравнению с картинами художника весьма равнодушна и нейтральна в своем величии; не только цветы, плоды, но и ветхие хижины, грязные городишки, мрачные баржи являются приметами «благословенного рая».

Местные жители колоритны, но исключительно в сравнении с европейцами, а так, между собой — столь же разные, сколь и любые другие народы: есть красивые и некрасивые, молодые и старые, хитрые и простые, жизнь их чаще всего однообразна и примитивна.

Становится понятно, что и им не помешали бы вдохновение, знания и образование, улучшения элементарных бытовых условий. Главная мечта местных женщин — «белое платье, чтобы ходить в церковь». У кого есть белое платье, та — счастливица. Им даже не важно, что насаждается новая вера, местные как-то умудряются сочетать элементы собственных культов с насаждаемыми догмами христианства.

Людям тоже хочется красоты и перемен, они словно бы несколько подустали в своем этом «единении с природой» и возможно предпочли бы «соединиться» с благами цивилизации, регулярным питанием и большими возможностями зарабатывать.

Поэтому когда на тебя с экрана идет поток островной повседневности, ты можешь растеряться. Где же экспрессия и буйство гогеновских красок? Где эти бронзовые полуголые томные люди? Где безмятежность и счастье от близости к природе и милости богов, возникающие от проверенных веками обрядов и молитв?

А потом понимаешь где: в глазах смотрящего, конечно, в сознании Гогена, в его красках и манере, в его отрефлексированном искусстве. Для него — все ново, ему — ярко и радостно, он нашел свой источник и жадно пьет из него. Одержимый работой он пишет даже на кусках холщовых мешков лавочника.

Возможность творить даже благополучно сказывается на его здоровье, отмахиваясь от советов доктора-француза пройти курс лечения, он чисто психосоматически врачует себя своим искусством. А уж когда судьба посылает ему юную прекрасную жену — Техуру, согласно историческим фактам, еще совсем девочку (в фильме возраст Техуре прибавили) — то и вовсе кашлять перестает.

Это фантастично и несколько даже страшно наблюдать, как один человек «питается» другим, как жадно черпает, отламывает от него. Это настоящая патриархальная мечта: молодая, здоровая, непритязательная женщина-пластилин — она тебе и муза, и любовница, и хранительница очага и благодарная слушательница. Но даже незамутненный разум Техуры несколько эволюционирует за тот период, что она прожила с Гогеном, и элементарный голод вынуждает ее требовать от мужа каких-то действий.

Пестрая экзотичная повязка, едва прикрывающая наготу островитянки на картине, в реальности оказывается одним из немногих имеющихся в хижине обносков, Гогену как человеку с обостренным видением цвета и огромной фантазией удается создать свою островную реальность, а настоящая реальность куда прозаичнее.

Какая же досада и ярость читается в глазах гения, когда он понимает, что ему надо идти сперва на рыбалку, а затем и вовсе тяжело работать — разгружать баржи! Вот, кстати, и еще один серьезный лейтмотив фильма: нет на земле места, где плоды сами круглогодично падают в рот всем желающим.

Самая щедрая, комфортная, плодородная земля не может служить гарантией того, что ты не останешься голодным. Да и вдохновение, творчество должен кто-то обслужить: насколько отрезвляюще в этом смысле действовали моменты фильма, когда Гоген злился, что жена присылала ему мало денег и красок из Парижа.

Стоит отметить актерскую работу Касселя, который в сознании большинства зрителей чаще всего проходил под знаком «чертовски обаятельного мерзавца». Его Гоген напрочь лишен безусловного обаяния, эта роль — какой-то предел ухода от приятной глазу эстетики и позы. Да, у него Гоген и может быть и счастливым, и трогательным, и «горящим», но и отвратительным, и яростным, и взрывным, и мелочным.

«Дикарь» может расстроить всех, кто шел получить однозначный одухотворенный посыл и жаждал красот. Не только художник, но и человек возникает перед нами, а это всегда так трудно — определиться с отношением к гению в какой-то сфере, который с моральной и поведенческой точек зрения мог оказаться очень далеким от идеала.

Тэги: Вдохновение и голод. «Дикарь»

7
Комментарии (0)
Добавить комментарий